Химмотология — одна из самых молодых наук. Она изучает свойства, качество и рациональное использование горючих и смазочных материалов в технике. Термин «химмотология» предложен в СССР в 1960-е годы.

Ниже приводится статья полковника запаса А. Колпакова из журнала Министерства обороны России «Армейский сборник» о трудовом подвиге учёных из Ленинградского Государственного института прикладной химии, которые осенью 1941 года внесли решающий вклад в разгром авиации фашистской Германии, действовавшей на Ленинградском фронте:

В начале 2000-х годов на одном из совещаний с руководящим составом Тыла Вооруженных Сил начальник Тыла Вооруженных Сил — заместитель Министра обороны Российской Федерации генерал армии Владимир Исаков обратился к начальнику Центрального управления ракетного топлива и горючего с вопросом, который ввёл генерал-лейтенанта Г.Н. Очеретина в некоторое замешательство: «Геннадий Николаевич, вы взаимодействуете с ГРУ ГШ?» Недоумение от заданного вопроса и тайный характер возможного объяснения укрылись от присутствующих сменой темы разговора.

Уже позже в неофициальной обстановке генерал армии В.И. Исаков развил эту тему, объяснив, что, как показывает опыт войны, инициатором крупной войсковой операции может стать и даже повлиять на её исход специалист тыла, занимающийся вопросами разработки топлив и масел для военной техники.

Став свидетелем этого разговора, я захотел подробнее узнать об этом уникальном случае и судьбе этого героя. Штудируя источники, связанные с историей и перспективами развития службы горючего, а также с фактами разработки специалистами-химмотологами новых видов горюче-смазочных материалов, я наткнулся на весьма интересную и поучительную историю, которая случилась в начале Великой Отечественной войны. Это был рассказ, в основе которого лежала история доктора технических наук, профессора, известного ученого-химмотолога полковника Всеволода Николаевича Зрелова, назывался он «Как наказали Люфтваффе».

Думаю, что эта история будет весьма познавательна для сегодняшнего поколения защитников Отечества.

Это уникальное в истории Великой Отечественной войны событие произошло 16 ноября 1941 года. Его активными участниками стали ученый-химик Николай Николаевич Семёнов, специалисты службы горючего, воины-авиаторы Ленинградского фронта и ВМФ.

А начиналось всё так…

К дежурному по контрольно-пропускному пункту штаба Ленинградского фронта подошел мужчина лет сорока в темно-сером габардиновом плаще и произнёс:

— Мне необходимо встретиться с командующим ВВС фронта.

— По какому вопросу? — настойчиво спросил лейтенант.

— У меня есть план разгро­ма фашистской авиации. Хотелбы изложить его суть командующему.

— Вы из какой организации?

— Работаю в Государственном институте прикладной химии старшим научным сотруд­ником. Вот мой документ.

— Я доложу о вас, подожди­те несколько минут, — сказал лейтенант.

Через некоторое время он вышел.

— Товарищ Семёнов, ко­мандующего в штабе нет. Вас может принять главный инженер ВВС — бригадный инженер А. Агеев. К нему проводит ваш однофамилец — сержант Семёнов.

Кабинет главного инжене­ра находился на втором эта­же штаба ВВС, неподалёку от кабинета командующего. На стеллажах вдоль стены лежали поршни авиационных моторов и другие детали с явными сле­дами повреждений. Навстречу из-за стола поднялся высокий офицер, усталым голосом при­гласил садиться.

— Вы Семёнов Николай Николаевич? Я — заместитель ко­мандующего по инженерно-авиационной службе. Если ваше предложение имеет отношение к моей работе, готов вас выслу­шать. Командующий сейчас в войсках. Сами понимаете, по­ложение тяжелое. Фашисты по­дошли вплотную к Ленинграду и окружили город.

— Вот поэтому-то я и пришел к вам. Удары фашисткой авиации по городу не дают мне покоя. А план заключается в следующем…

Николаю Николаевичу вспомнилось…

В один из осенних дней ла­борантка Алла Курашева,  ра­достная, буквально ворвалась в лабораторию.

— Николай Николаевич, наши сбили фашистский самолёт.

Он упал недалеко от институ­та — почти совсем целёхонек. Пой­дёмте быстрей! Пока его не увезли.

Действительно, фашист­ский стервятник «Мёссершмит-109» был мало повре­ждён. Вокруг — толпа любо­пытных. Семёнов заметил, что из-под капота самолёта капает какая-то жидкость. Подошел, подставил ладонь, понюхал… Да это же бензин!

— Аллочка! Срочно найдите какую-нибудь банку или бутылку.

Через некоторое время бу­тылка была наполнена доверху. В институт возвращались до­вольные, с драгоценной про­бой.

Удовлетворение Николая Николаевича можно было по­нять. Он ещё до войны занимался исследованиями и раз­работкой высокооктановых авиационных бензинов, хорошо знал и немецкие авиато­плива. Их получали в процессе гидрогенизации низкосортных углей. Фашистская Гер­мания до войны фактически не имела собственной нефти и была вынуждена снабжать свою армию синтетическим бензином, производство ко­торого наладили в заводских условиях.

— Срочно делаем полный анализ по всем показателям, — дал команду Н. Семёнов.

К девяти часам вечера ана­лиз закончили. В бутылке ока­зался высокооктановый синтетический бензин. Все его показатели отвечали самым высоким требованиям. Исключение составляли лишь некото­рые свойства: температура на­чала кристаллизации — около -14°С. Причина заключалась в большой добавке бензола, тем­пература кристаллизации кото­рого в чистом виде составляла +5,4°С. Обладающий высоки­ми антидетонационными свой­ствами бензол добавляли для повышения октанового числа авиабензина, при этом заметно ухудшались его низкотемпера­турные свойства.

Такой бензин можно с успе­хом использовать в летний период, но как быть глубокой осенью или зимой, когда тем­пература окружающего воздуха будет, например, ниже -15°С? При -20°С бензин кристалли­зуется в топливных баках самолётов, бензозаправщиках, на складах, в резервуарах — вся фашистская авиация бу­дет фактически парализована. Вот тут-то её можно почти бес­препятственно громить на всех аэродромах. А на дворе уже октябрь, ночи холодные, заморозки на почве. Зима приближается….

— Вот, товарищ бригадный инженер, суть моего плана — закончил Николай Николаевич.

— План неплохой, но есть вопрос: сколько проб немецкого бензина вы исследовали?

— Одну. Поэтому и пришел сюда. Может быть, у вас есть подобные пробы? Передайте их мне для исследования. Это необходимо для подтверждения полученных нами данных по температуре начала кристалли­зации бензина.

—  С этим нельзя не согла­ситься. Попробуем помочь.

А. Агеев позвонил:

— Владимир Яковлевич, прошу срочно зайти ко мне.

Через несколько минут в ка­бинет вошел интендант 3 ранга. Агеев его представил:

— Знакомьтесь: Владимир Яковлевич Синицын — начальник отдела снабжения ГСМ фронта. Владимир Яковлевич, имеются ли у вас образцы авиационного бензина, слитого со сбитых фашистских самолётов?

— Такие образцы есть. Последний был слит из топливных баков сбитого вчера бомбарди­ровщика «Юнкерс-87».

— Прошу вас срочно доставить все образцы бензина в Государственный институт прикладной химии присутствующему здесь старшему научному сотруднику этого  института товарищу Н. Семёнову. После проведения анализов о результатах доложить мне послезавтра. Работу вести при соблюдении строжайшей секретности.

После того как Синицын по­кинул кабинет, А. Агеев вновь обратился к Семёнову:

— Николай Николаевич, я думаю, что пока преждевременно докладывать командующему ВВС. Это будет целесообразно сделать после проведения анализов  дополнительных  образцов, если подтвердятся ваши выводы.

Анализы показали, что вра­жеские самолеты летают на синтетическом бензине, который обладает неудовлетвори­тельными низкотемпературны­ми свойствами. Температура начала его кристаллизации на уровне -10-14°С.

В тот же день план Н. Се­мёнова по нанесению удара по фашистским аэродромам А. Агеев доложил командующе­му ВВС Ленинградского фронта генерал-майору авиации А. Но­викову. Реакция коман­дующего была положительной.

—  Хороший план, — ска­зал он, — однако где гарантии, что фашисты не подвезут к холодному времени соответ­ствующий бензин, например из Румынии? В данном вопро­се нельзя допускать никакого риска. Перед нанесением удара всеми силами нашей авиации мы должны знать точно — на каком горючем летает против­ник. При проведении этой операции  без  надёжной разведки никак не обойтись.

А. Новиков переговорил с кем-то по телефону, и скоро в кабинет вошел начальник раз­ведотдела полковник Вячеслав Михайлович Щагин. Кратко по­ставив его в известность о на­мечаемой операции, командую­щий задал вопрос:

— Сможете ли вы доставить в Ленинград с аэродромов противника пробы авиабензина?

— Доставить пробы можно через наших подпольщиков и партизан, но как это лучше сделать? Ведь не повезёшь же их в бутылках. Фашисты могут обнаружить, и в результате операция сорвётся.

В кабинете повисло тягостное молчание. Участники совещания задумались. Новиков закурил и предложил собравшимся:

— Закуривайте, товарищи.

А. Агеев достал красивую зажигалку, щелкнул, и язы­чок пламени незамедлительно взметнулся вверх. В. Щагин как-то сразу оживился и, обращаясь к хозяину зажигалки, поинтересовался:

— Товарищ бригинженер, а каким бензином вы заправляете свою зажигалку? Сколько в неё входит?

— Авиационным бензином марки Б-70. Заливаю обычно кубиков 15-20. Хватает надолго.

— Скажите, а хватит ли этого количества для проведения исследования бензина?

— Полный анализ, конечно, сделать нельзя, но определить интересующую нас температуру начала кристаллизации можно.

— Товарищ командующий, а что, если мы доставим пробы немецкого бензина в зажигалках? — предложил полковник В. Щагин. — Это не привлечет внимания врага и обеспечит надёжную транспортировку проб горючего через линию фронта.

А. Новиков одобрил пред­ложение начальника разведки и приказал доставить пробы бензина к началу наступления холодов. Из десяти зажига­лок, переправленных за линию фронта, к Семёнову поступило только четыре.

Анализ показал: гитлеровцы продолжают летать на синте­тическом бензине с неудовлетворительными низкотемпера­турными свойствами. Об этом доложили командующему ВВС. Операция была назначена на первый же день, когда ночная температура воздуха понизится до нужной отметки.

Такой день наступил 16 но­ября 1941 г. В воздух поднялась вся авиация фронта и ВМФ. Истребители 2-го и 7-го авиакорпусов ПВО, 286-го истребительного авиа­полка, штурмового авиаполка и других частей нанесли удар с целью подавления защитной обороны аэродромов врага. Самолеты нескольких бомбар­дировочных полков и торпедоносцы ВМФ громили скопле­ния немецкой авиатехники на стоянках.

Фашистам не удалось под­нять в воздух ни одного само­лёта. Бензин в топливных баках за минувшую морозную ночь закристаллизовался, двигатели не запускались. В течение дня было нанесено несколько воз­душных ударов по аэродромам люфтваффе, расположенным в районах Сиверская, Крас­ногвардейская, Городец, Сиверцы, Бородулино и др.

С этого момента 1-й воз­душный флот гитлеровцев и приданный ему 8-ой авиационный корпус Рихтгофена не проявляли былой активности. До 4 апреля 1942 года не про­водились воздушные налёты на Ленинград. Впервые в Великой Отечественной войне на этом участке фронта было достигну­то господство в воздухе совет­ской авиации. Кстати, во время битвы за Москву советское ко­мандование с успехом исполь­зовало этот же фактор, завое­вав превосходство в воздухе.

В течение зимы 1941-1942 гг. поредевшая в боях фашистская авиация, плохо подготовленная к действиям в условиях отрица­тельных температур, выполня­ла только ограниченные задачи: поддерживала свои сухопутные войска, оборонявшиеся южнее Ладожского озера, прикрывала их от ударов наших летчиков, а также пыталась сорвать пе­ревозки по Ладожской ледовой трассе. Это было вызвано тем, что на снабжение гитлеровских авиаторов поступало мало бен­зина с хорошими низкотемпе­ратурными свойствами.

В конце ноября Н. Семёнов был вызван к командующему ВВС, который крепко пожал ему руку и сказал:

— Николай Николаевич, по­здравляю! Ваш план разгрома гитлеровской авиации полно­стью осуществлён. Разрешите от имени советского прави­тельства наградить вас орденом Красного Знамени и пожелать дальнейших успехов в работе.

Вскоре генерал А. Новиков был назначен главнокомандую­щим ВВС Красной армии и впо­следствии стал главным марша­лом авиации.

В те времена химмотология ещё не существовала как наука, охватывающая теорию и прак­тику рационального использо­вания горючего и смазочных материалов в технике. Однако закладывались основы авиаци­онной химмотологии.

Во время боёв на Ленин­градском фронте в 1941 году было доказано, что химмотология может быть не просто наукой, а наукой, оказыва­ющей решающее влияние на ход боевых действий. Поэтому низкотемпературным свой­ствам авиационных топлив и в настоящее время уделяется большое внимание. Все совре­менные отечественные авиационные топлива (ТС-1, РТ, Т-6 и др.) имеют температуру начала кристаллизации ниже минус 60°С, что крайне важно для ведения боевых действий на арктическом стратегическом направлении.

Несколько слов о главных героях статьи

Академик, Нобелевский ла­уреат Николай Николаевич Семёнов

Является основателем новой науки — химической физики, которая рассматривает химические процессы исходя из физических представлений о структуре вещества. Он в те­чение долгих лет был членом редколлегии журнала «Наука и жизнь» и автором многих замечательных статей. На стра­ницах журнала он рассказывал о своих учителях и коллегах, о радостях и трудностях поиска научной истины, о путях разви­тия науки, о новых направлени­ях в химии и, конечно же, о теории цепных реакций, которая принесла ему мировую славу, а в 1956 году — Нобелевскую премию.

Николай Николаевич Семё­нов как ученый сыграл боль­шую роль в обеспечении победы. Его вклад определялся разработкой теории цепных реакций, которая позволяла управлять химическим процес­сом: ускорять до образования взрывной лавины, замедлять и даже останавливать на любой промежуточной стадии. Эти реакции были использованы при производстве патронов, ар­тиллерийских снарядов, взрыв­чатых веществ, зажигательных смесей для огнеметов. Так назы­ваемые кумулятивные снаряды, гранаты, мины, используемые против «неуязвимых» немец­ких «Тигров», вызвали у гитле­ровского командования недо­умение и замешательство. Эти снаряды, способные пробивать броню толщиной 200 мм, были применены в сражении на Кур­ской дуге.

Учёные под руководством академика Н. Семёнова помога­ли решать проблемы транспор­та и эффективности взрывчатых веществ, улучшения огнеза­щитной пропитки шпал. Ими был усовершенствован метод обработки деталей самолётов, достигнута экономия дефицит­ных хрома и серной кислоты. Его трудолюбие и юношеская увлеченность наукой, умение сконцентрировать вокруг своих идей талантливых сотрудников достойны восхищения.

Научные заслуги этого за­мечательного человека были отмечены очень высоко. Он стал дважды Героем Социали­стического Труда (1966, 1976), дважды лауреатом Государственной премии (1941, 1949), лауреатом Ленинской премии (1976). Николай Николаевич Семёнов стал третьим ученым в истории российской науки (по­сле Ивана Петровича Павлова и Ильи Ильича Мечникова), удо­стоенным Нобелевской премии (1956).

В 2017 году научный мир отмечал 120-летие со дня рождения великого учёного. Он прожил интересную, сози­дательную, полную творчества жизнь. Умер Николай Николаевич Семёнов в 1986 году. Захо­ронен в Москве на Новодеви­чьем кладбище.

 Главный маршал авиации Александр Александрович Новиков (1900-1976)

Дважды Герой Советского Союза, участник советско-фин­ляндской войны 1939-1940 годов: начальник штаба ВВС Северо-Западного фронта. Во время советско-финляндской войны Новиков явился инициа­тором создания ледовых аэро­дромов. Его заслуги в той войне были отмечены орденом Лени­на. С 1940 по июнь 1941 года — командующий ВВС Ленинград­ского военного округа.

Участвовал в Великой От­ечественной войне с июня 1941 года. В июне-августе 1941 года — командующий ВВС Се­верного фронта, с 23 августа 1941 по 2 февраля 1942 года — командующий ВВС Ленинград­ского фронта. Участник боев за Ленинград. На четвертый день Великой Отечественной войны Новиков организовал не­сколько блестящих воздушных операций. При содействии ВВС Северного фронта, КБФ и СФ в течение шести дней нанес бомбо-штурмовые удары почти по двадцати аэродромам против­ника. В дальнейшем такие уда­ры наносились неоднократно. Противник был вынужден оттянуть свою авиацию на ты­ловые базы, в результате чего в значительной мере была ликвидирована угроза налётов на Ленинград.

С 1942 г. – заместитель наркома обороны СССР по авиации, командующий ВВС Советской Армии. В период с 1953 по 1956 гг. – командующий дальней авиацией.

Литература:

Журнал «Армейский сборник», январь 2018